Entry tags:

библиофилия

Библиофилия

С некоторых пор они стали буквально прыгать ко мне на руки. В торговых центрах, магазинах, в гостях у родственников и друзей. С деревянных полок, металлопластиковых стеллажей, сетчатых вращающихся стоек, и даже совершенно вертикально - из пыльных картонных коробок, снятых с антресолей.

Пока я верчу их в своих ладонях и рассматриваю спереди и сзади, они изворачиваются и так и эдак, возбужденно шуршат переплетами, интригуют меня сокрытой в них тайной, самозабвенным наслаждением от проникновения внутрь всего самого сокровенного, что только может скрывать неисчерпаемая, иррациональная, глубинная океанская впадина человеческого существа. В моих руках сама душа человека, и она причудливым образом заключена во вполне законченном угловатом теле, которое ухожено по всем правилам современной моды и соответствует всем моральным стандартам и гигиеническим нормам, какие только могут возникнуть в процессе случайного человеческого соприкосновения.

Каждая из них пахнет своим неповторимым образом. Одна истекает терпким глянцевым ароматом, другая погружает в ауру домашнего уюта, грамотно продуманного дизайн интерьера. От третьей веет эзотерическими пряностями, ароматным зеленым чаем. Дыхание четвертой вообще трудно выразить привычными словами, - это просто что-то тонкое и призрачное, легче, чем воздух, светлее, чем перьевые облака.

Ее откровенный зов влечет меня. Я осторожно раздвигаю томно сомкнутые створки форзацев, провожу указательным пальцем по линии соединения страниц. Терпеть дальше невозможно. Я овладеваю ей. А она мной. Мы сливаемся воедино и не разъединяемся в течение нескольких часов. Окружающий нас мир перестает существовать. Диваны, стулья, столы, дома, города, страны, континенты, - все теряет гравитацию и устремляется в небо, в космос, разносится на миллионы километров, закручивается по спирали Млечного Пути, превращается в межпланетную пыль, растворяется в окуляре самого мощного телескопа. Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, то тут же проваливаемся в глубочайшее забытие, темное, как черная дыра, лишенное сновидений, как ныняшняя зима снега, обессиленные, умиротворенные, отдавшиеся друг другу сполна.

В следующие дни, недели и месяцы мы становимся неразлучной парой. Я тщательно скрываю ее от взоров чужих людей, как любовницу. Я уделяю ей свободное от будничной суеты время. Я хожу с ней в кафе, показываю ее друзьям, а если она достаточно приличная для этого, то даже демонстрирую ее родителям. Я восхваляю ее достоинства, даю понять, что у меня недурной вкус в этом деле, проявляю неслабую эрудицию. Конечно же, я много говорю про ее красоту, необычайно тонкий характер и прочие привлекательные выпуклые черты.

Я наслаждаюсь каждой минутой, проведенной с ней. Часто я просто не могу оторваться от нее. Иногда под вечер, лежа в кровати, даже если я сильно устал за день, я прихожу в трепетный восторг от одного лишь ее присутствия рядом, включаю свет и протягиваюсь к ней. Представляю, какое умиление я вызываю у дежурной по эскалатору, когда, сходя с исчезающей под пол ступени, я отхожу немного в сторону для того, чтобы еще немного продлить внезапно вспыхнувшее между нами влечение.

А когда я познаю ее целиком, до конца, когда я знаю каждое ее слово, когда все ее мотивы становятся очевидными, одним словом, когда ее тайна оказывается для меня раскрытой, я резко порываю с ней. И предоставляю ее самой себе. Еще некоторое время я иногда застаю ее в своей комнате, небрежно лежащей на диване в позе покинутой драгоценности. Меня это раздражает. Я готов поклясться себе, что она мне мешает. Однако, я остаюсь безучастен к ее чувствам. Я как будто считаю ее чем-то бездушным, словно между нами ничего и не было. Я ставлю ее в один ряд с теми, которыми я интересовался на прошлой неделе, в прошлом месяце. Нет, конечно, я буду всегда помнить о тех неповторимо чудесных, тонких, незабываемых переживаниях, которые она мне подарила. Но мое воображение уже предвкушает новую случайную встречу. Кто это будет? Как она будет выглядеть? Где это произойдет? Сколько мы будем вместе?

Теперь, когда я окончательно простился с ней, я чувствую себя по-настоящему свободным. Я благодарен ей, но ничем ей не обязан. Если сравнивать это с отношениями между людьми, то я сказал бы, что это и есть истинная, чистая, не ограниченная никакими глупыми условностями, не обремененная удручающим бытом жизни, и потому высшего, трансцендентального божественного происхождения любовь.

СМОТРЕТЬ